Павловск – 30 минут

На первых порах строительная деятельность в Павловском не отличалась ни размахом, ни строгой системой. Лишь с 1780 года, когда к работам был привлечен архитектор Чарльз Камерон, история загородной усадьбы наследника престола вступила в новый этап. К моменту приезда в Россию Камерон находился в расцвете сил и таланта. Правда, не только юность, но и молодость уже прошла, однако до старости было еще далеко, и последующие десятилетия показали поразительную мощность творческого потенциала зодчего. Энергичный, честолюбивый, блестяще образованный – он владел итальянским, французским, английским и, разумеется, древнегреческим и латинским языками, – живо интересовавшийся и общественной жизнью и естественными науками, особенно математикой и астрономией, Камерон почувствовал, что наконец-то он сможет здесь, в России, доказать жизненность и плодотворность исповедуемых им художественных принципов. В Петербурге архитектор вскоре завоевал полнейшее доверие Екатерины II. 

Непросто ответить на вопрос, кто автор дворцово-паркового комплекса Петродворца или Пушкина: немало видных мастеров могли бы здесь по праву претендовать на главную роль. В Павловске дело обстоит иначе, здесь у Камерона нет соперников, его первенство бесспорно. Все главное: сам характер парка, основы его планировки, дворец, павильоны – задумано и в значительной мере осуществлено им. Это уже другим, как ему самому в Царском Селе, приходилось считаться с первоначальным замыслом, либо дополняя и развивая, либо – к счастью, реже – разрушая его. Разумеется, и для самого Камерона в Павловске существовали определенные предпосылки, во многом определившие характер творческого решения. Дело не только в том, что ему приходилось считаться и со вкусами заказчиков, и с их материальными возможностями. Главное в другом: как всякий чуткий художник, он не мог не учитывать национальных архитектурных традиций страны, где ему предстояло жить и работать, как и основных тенденций развития русского искусства тех лет. Наконец, он обязан был сообразоваться с самим характером местности, с особенностями ландшафта и природных условий. Извилистая лента Славянки, ее холмистые берега, образующие на редкость живописные уголки, поляны, перелески – вот важнейшие компоненты ансамбля, задуманного Камероном.

Может показаться удивительным, насколько глубоко почувствовал этот человек, совсем недавно приехавший из-за границы, национальный характер северного русского пейзажа. Быть может, ландшафт вокруг отдаленно напоминал ему уголки родной Шотландии,- во всяком случае, он навсегда полюбил эти места, и поразительное искусство, с которым выявлена здесь красота природы, – красноречивое проявление этой любви. Человек своего времени, Камерон, вне зависимости от политических и общественных симпатий, испытал в полной мере, подобно многим другим художникам, сильнейшее влияние просветительских идей Жан-Жака Руссо с его культом естественной природы. Не подчинять природу, а выявлять ее очарование – вот к чему стремился архитектор. Поэтому весьма распространенный в XVIII веке тип регулярных или французских садов с их прямыми аллеями, точно проложенными по линейке, аккуратными, тщательно подстриженными деревьями, геометрически четко распланированными цветниками был для него совершенно неприемлем, а между тем именно такими принципами отличались планировка и художественное решение Екатерининского парка в Царском Селе. Все должно было, по мысли Камерона, стать совершенно иным в Павловске. Пусть посетитель, попавший сюда, будет часами бродить по извилистым задумчивым аллеям и тропинкам, поражаясь непрерывной смене чарующих пейзажей, – и ничто не напомнит ему, как много создано здесь рукой человека! Пусть поразится он, проехав считанные версты из Царского Села, контрасту угнетенной и свободной природы! Иллюзия естественности была достигнута Камероном в Павловском парке в полной мере. Один из современников писал: «Сии угрюмые утесы, сии пенящиеся водопады, сии бархатные луга и долины, сии мрачные, таинственные леса кажутся первоначально творениями изящной природы, но они суть дело рук человеческих»…

Павловский дворец
Архитектурным центром Павловского ансамбля является Большой дворец, построенный в духе русского классицизма архитектором Ч. Камероном. Дворец по своим размерам уступает большинству других прославленных дворцов пригородов Петербурга. Его композиция воспроизводит тип богатой итальянской виллы, часто встречавшийся в творчестве Палладио. План дворца строго симметричен. Ядром здания служит компактный трехэтажный корпус, а по сторонам размещены флигеля с изогнутыми в плане галереями.

Первоначальный проект, по которому в 1782 – 1786 годах был сооружен центральный корпус с одноэтажными галереями и квадратными флигелями в полтора этажа, принадлежит Ч. Камерону. Он был задуман совсем непохожим на парадно-официальные резиденции, великолепные, но холодные. Ему не надо подавлять своими масштабами, грандиозными залами и бесконечными анфиладами, ему не надо изумлять ослепительным сиянием бесчисленных украшений. Куда дороже другое: пусть он радует глаз гармонической соразмерностью частей, мягкостью спокойных тонов, благородством строгой отделки, хотя далекой от аскетичности, но столь же чуждой прихотливой изощренности. Этот дворец не будет господствовать над людьми, он станет служить им как простое, но удобное жилище, и хотя в нем, конечно, не обойтись без парадных залов, общий облик его будет изящным и приветливым, а не тяжеловесно-торжественным. Свой замысел архитектор полностью претворил в жизнь, и хотя позднее другие мастера вносили в убранство здания нечто свое, новое, в основном этот замысел отчетливо читается и сегодня. Первый камень в основание дворца был заложен 25 мая 1782 года. Строительство шло довольно быстро, и в течение следующего года здание было вчерне закончено. Тогда же началась отделка внутренних помещений; они украшались мебелью, зеркалами, декоративными вазами, лепкой и живописью. Многие произведения изобразительного и прикладного искусства доставлялись в Павловск из-за границы.

Первоначальный облик дворца, строительство которого завершилось в 1786 году, отличался от современного. Боковые галереи сначала были одноэтажными. Они заканчивались невысокими полутораэтажными павильонами. Такая композиция позволяла подчеркнуть доминирующее значение главного корпуса, фасады которого приобрели представительный характер благодаря торжественным колонным портикам. Фасады дворца, один из которых обращен на заключенный между галереями парадный двор, а другой – к Славянке, скомпонованы почти одинаково. В отличие от большинства построек, где обычно подчеркнуто акцентировался главный фасад, Камерон во дворце трактовал и противоположный фасад, обращенный к Славянке, как художественно равноценный. С этой стороны следов «распластанности» нет и в помине; наоборот, стройное здание легко поднимается над невысоким холмом, точно продолжая его. Колонны стоят здесь гораздо теснее, портик увенчан фронтоном, – фасад кажется даже более высоким, чем на самом деле, отчетливо господствуя над окружающей местностью. Несмотря на то что здесь нет прямой, как стрела, перспективы, подобной Тройной липовой аллее, этот фасад виден издалека, за много сотен метров, то открываясь в просветах зелени, то исчезая, закрытый раскидистыми кронами деревьев и разросшимися кустарниками, то появляясь вновь, уже в новом ракурсе. Нижняя часть здания трактована как массивный, устойчивый цоколь, декорированный устами. На цоколь опираются колонны портиков, поднимающиеся на высоту обоих верхних этажей. В основании центрального выступа размещены входные двери, заключенные в арки. Портик дворового фасада состоит из четырех пар коринфских колонн. Антаблемент колоннады выглядит необычно: в нем отсутствует пояс архитрава, а непосредственно над капителями колонн проходит широкая полоса фриза, украшенного лепным орнаментом. Фриз продолжается и в боковых частях фасада, контрастируя с гладью стен, прорезанных прямоугольными окнами. Такая же схема положена в основу композиции и противоположного фасада, но здесь парные колонны поставлены только по краям портика, завершенного треугольным фронтоном. Если дворовый фасад имеет семь осей, то фасад, обращенный к Славянке, – пять. Это делает его более гармоничным, освобождает от ощущения некоторой стесненности, которое свойственно построению центральной части дворового фасада. Эффектнее выглядят со стороны Славянки заключенные в простые по форме наличники большие окна второго этажа. На дворовом фасаде такие наличники имеют лишь боковые окна; над окнами, находящимися между колоннами, помещены барельефные медальоны.

В 1783 году основные строительные работы во дворце были закончены. Когда дворец покрыли крышей и приступили к внутренней отделке, Паульлюст был разобран. Сегодня мы, как многие поколения до нас, видим дворец в основном таким, каким он стал после достроек и переделок начала XIX века, и справедливо восхищаемся им. Но если попытаться сравнить его с дворцом в первоначальном виде, задуманным и осуществленным Камероном,- о нем можно судить и по проекту, и по сохранившимся изображениям,- то, думается, любой непредубежденный, не скованный инерцией привычки взгляд должен будет отдать предпочтение тому, старому сооружению. В нем в большей степени ощущалась редкая архитектурная гармония, замечательная соразмерность отдельных звеньев и их органическая взаимосвязь. То обстоятельство, что галереи между центральным корпусом и боковыми флигелями были тогда не двух-, а одноэтажными, заставляло с особой силой воспринимать доминирующую роль главного объема, яснее выявляло основные архитектурные акценты сооружения, а приветливая «открытость» галерей навстречу парку помогала ощутить неразрывную связь дворца с природным окружением.

Еще до вступления Павла I на престол от должности архитектора Павловска отстраняется любимец Екатерины Чарлз Камерон, а к строительным работам был привлечен В. Ф. Бренна. Не отрицая и не отвергая всего, что задумал и во многом выполнил на практике Камерон, Бренна не мог и не хотел послушно следовать его принципам, ибо сама индивидуальность зодчего, тяготевшего к монументальной и суровой торжественности, была иной. Он разработал проект расширения дворца, согласно которому камероновские галереи и боковые павильоны были надстроены. Верхний ярус галерей получил вид легкой деревянной аркады, по ритму согласованной с колоннадой нижнего яруса. Павильоны, которыми заканчиваются галереи, после перестройки сильно увеличились в размерах; их фасады украсили ионические пилястры и лепные орнаменты.

Перестройки, осуществленные Бренной, значительно изменили облик Павловского дворца. Его центральный корпус стал менее контрастно выделяться в общей композиции. Новые флигеля почти замкнули двор, обособив его от прилегающего участка парка, к которому он раньше широко раскрывался. Поздние дополнения к зданию меньше сказались на его восприятии со стороны Славянки. Отсюда галереи и флигеля, отступающие в глубину участка и скрытые листвой деревьев, почти незаметны; на первом плане расположен объем центрального корпуса, отличающийся легкостью и изяществом пропорций. Дворец, поставленный на высоком берегу реки, естественно и непринужденно вписывается в зеленое окружение.

Со строгим внешним обликом дворца контрастирует полная разнообразных декоративных эффектов композиция его роскошных интерьеров. Функции трех этажей дворца были различны. В первом этаже находились жилые, интимные покои – гостиные, кабинеты, столовая, спальня. Главные парадные интерьеры, носившие официальный, представительный характер, располагались на втором этаже. Третий этаж был служебным. Декоративная отделка и обстановка помещений первого и второго этажей Павловского дворца представляют собой большую художественную ценность; они весьма полно характеризуют искусство дворцового интерьера конца XVIII и начала XIХ веков. Комнаты третьего этажа в настоящее время используются для устройства выставок.

Павловский дворец
Несмотря на различие художественных приемов, индивидуальных творческих почерков, все архитекторы, скульпторы, художники, работавшие в Павловске, создали целостный, стилистически единый ансамбль. Скромный снаружи, дворец поражает изысканностью внутренней отделки и убранства. Залы всех восьми корпусов дворца, разнообразные по планировке – круглые, прямоугольные, полуциркульные, с нишами и колоннами, большие и маленькие, отделаны натуральным и искусственным мрамором, украшены лепкой и декоративной росписью.

Классическая завершенность отделки интерьеров находится в гармоническом единстве с первоклассными предметами декоративно-прикладного искусства – вазами из цветных камней Урала и Алтая, художественными изделиями из стали, фарфора, цветного стекла, слоновой кости и янтаря, многие из которых были выполнены талантливыми русскими умельцами по эскизам зодчих, работавших в Павловске. Специально для дворца приобретались и произведения западноевропейского искусства.

Вокруг дворца – огромный парк площадью 600 гектаров. В целом Павловский парк может служить примером так называемого английского стиля в паркостроении, для которого характерно стремление подчеркнуть красоту не тронутой человеком естественной природы. Английский стиль пришел на смену французскому стилю организации парковых массивов, блестящими образцами которого являются знаменитые парки Версаля, Петергофа и Сан-Суси. Четкой планировке «французских» парков соответствовали равновесие и симметрия в расположении кустарников и деревьев, которым специальной стрижкой придавалась строго геометрическая форма.

Парк делится на семь районов, построенных на неповторимости облика каждого из них. Нарядная Придворцовая часть, почти полностью решенная в регулярном стиле со свойственной ему строго геометрической планировкой дорожек и партеров, со статуями на них, незаметно переходит в естественно-живописную долину реки Славянки. Оформление Старой Сильвии с её узкими аллеями, украшенными бронзовой скульптурой, связано с древнегреческими легендами. С ней соседствует таинственная лесная глушь Новой Сильвии. Эффектные композиции Парадного поля сменяются ширью лесов и полей Белой Берёзы. В бесконечной смене пейзажных картин воплощено неизмеримое величие русской природы, которая органично сочетается с изысканными постройками русского классицизма и прекрасной скульптурой. Парк возникал постепенно. Работы по созданию парка возглавил Ч. Камерон в 1779 году. Он наметил границы парка, определил облик Большого дворца, долины Славянки, оформил Собственный садик, Вольерный участок. Близ дворца зодчий расположил архитектурно-парковые сооружения, навеянные античными мотивами.

Каждый уголок Павловского парка является центром какого-то пейзажа, отражением определенного настроения. Спокойная величавость природы подчеркивает изящную красоту архитектурных ансамблей